Профессионализм - это приручённое вдохновение.

marina.lysyanaya

gretta1910@gmail.com

+38 (067) 053-63-63

О себеБлогАРТВеб-дизайн
top

Утопия Питера Брейгеля

 

Ведущий, указывающий новые пути художник никогда не стоит вне духовной
общности своего времени, и если нам не ясны нити, которые его с ней
связывают, то это говорит лишь о том, что  мы не достаточно углубились
или в восприятие его искусства, или в понимание его времени.

Макс Дворжак

Когда я смотрю на зимние пейзажи Брейгеля – они не напоминают мне реальность, но, чем больше реальность напоминает мне Брейгеля, тем родней она мне кажется.

Для того чтобы оценить произведение искусства, нужно суметь заглянуть в него из прошлого, то есть посмотреть на него глазами предшественников и современников. Давайте посмотрим с этой точки зрения на цикл работ Питера Брейгеля объединённых под названием Триада: «Падение ангелов» (или «Падение восставших ангелов»), «Триумф смерти», «Безумная Грета».

Начиная с 1556 года, Брейгель избрал творческий путь, сближавший его с определённым направлением художественной мысли, обладавшей длительной традицией в странах Северной Европы. Этой близостью определилась вся его творческая деятельность антверпенского периода.

Речь идёт о течении духовной и художественной культуры, своими истоками уходившем в глубь средних веков, но завоевавшим особую популярность в конце XV в. Это было морально-дидактическое направление творчества, которое, получив наиболее яркое выражение в сфере словесных искусств – литературы, театра, проникло и в изобразительное искусство в некоторых странах Западной Европы. Со временем это направление переросло в собственно публицистическое словесно-изобразительное творчество как нравственно-назидательной, так и политической направленности.

В средние века церковная власть зачастую преобладала над государственной (если не сказать давлела). Вполне естественно, что религиозная пропаганда имела место быть. Она проводилась устным способом, письменным, а так же при помощи картинок (для тех кто не умел читать). Чаще всего произведения такого рода в сфере изобразительного искусства возникали среди продукции графики, выходившей из мастерских, а в последствии и из типографий городов.

Гравюра.jpg - Утопия Питера Брейгеля

 

Первоначально это были листики с рисунком и текстом в одну или несколько станиц. Своим происхождением они были обязаны средневековой картинке с текстом, существовавшей в одном экземпляре и выполнявшейся от руки.

Росписи в церквях иллюстрировали библейские притчи.

 

Средневековая фреска.jpg - Утопия Питера Брейгеля

 

В эпоху Реформации и Крестьянской войны в Германии это направление стало массовым оружием классовой борьбы. Возникали тысячи листовок и брошюр. Подобно широкому потоку заливали они страну, проникая в самые глухие места, появляясь не только в больших городах, по и повсюду, где существовали условия их создания. В них звучали голоса всех сословий, которые отстаивали свои жизненные интересы с помощью слов, исполненных сарказма, горечи или народного юмора, и ярких, выразительных изображений.

Размножение такого рода листовок стало возможным с возникновением гравюры на дереве, а массовое распространение - с развитием книгопечатания. К XV веку тематическое содержание подобных листовок чрезвычайно расширилось. Стало появляться множество листовок светского содержания, всё более и более отвечавших прямым запросам текущей жизни.

В развитом виде такое искусство стало достоянием уже первой половины XVI века, то есть времени, непосредственно предшествовавшего жизни Брейгеля. Это было детище классовых боёв, разразившихся в эти годы (Реформация, Крестьянская война). Не случайно ему довелось пережить свой наиболее яркий период в Германии, где политическая борьба приняла в ту пору самый обострённый и сознательно целеустремлённый характер.

Теперь попытаемся представить их поближе. Листовки, как уже говорилось, предназначались для людей необразованных и были призваны проиллюстрировать текст, а значит, рисовались по принципу: «что слышу, то рисую», то есть буквально передавали содержание текста.

 

Пословицы.jpg - Утопия Питера Брейгеля

 

Такой подход к изображению мы видим и у Брейгеля. Возьмём к примеру серию гравюр: «Семь смертных грехов» или «Семь добродетелей», а ещё лучше «Пословицы».

Эта картина 1559 года с изображением нидерландских пословиц (Берлин, Государственные музеи) содержит энциклопедию всей человеческой мудрости, собранной под шутовским колпаком. Мы можем истолковывать её часами, о ней написаны целые книги. Действие происходит на постоялом дворе, на стене которого укреплена земная сфера, перевёрнутая крестом вниз. Масса народа поглощена самыми чудаческими поступками – буквальным изображением бесчисленных метафор, посредством которых народное остроумие выражает тщеславие и глупость многих человеческих начинаний. Мы видим человека, разбрасывающего розы перед свиньями (по-нашему это означает «метать бисер перед свиньями»); крестьянина засыпающего землёй ручей после того, как там захлебнулся телёнок; женщину, которая завешивает своего мужа синим плащом (делая его рогоносцем). Хвастун заставляет весь мир плясать под его дудку, а лицемерный монах привязывает соломенную бороду даже к лицу Господа. «Много визга, мало шерсти»,- говорит другой и стрижёт свинью. Человек, бьющийся головой о стену, изображён так же выразительно, как привязывающий колокольчик на шею кошке. Третий испытывает большие затруднения, перенося полную корзину света из освещённой гостиницы на яркий день. Человек, стоящий на крыше, выпускает в неё одну стрелу за другой, дабы выказать свои чрезмерные усилия. На крыше лежат блины, а старая сварливая женщина в своём ужасающем упорстве преуспевает в привязывании дьявола к подушке.

Это притча типа «Безумной Греты» - фламандской Ксантиппы, предпринимающей воинственный поход в Ад за своей сковородкой. Дьяволы ужасно напуганы вторжением безумной Греты и пытаются самыми необычными способами защищать себя.

Вдумайтесь только – дьяволы боятся её и пытаются себя защитить. Что же это за существо? Кого боятся дьяволы? У православного человека не возникает такого вопроса – Бога конечно же, святых, ангелов. А она по преданию – торговка, воровка, сумасшедшая сварливая старуха в мужской одежде – я имею в виду латы и шлем. В средние века одного её внешнего вида хватило бы для того, чтобы быть сожжённой на костре. На картине она находится в аду, где по средневековым меркам ей и место. Так всё-таки, что же это за зло побеждающее зло?

Дело в том, что средневековое мировоззрение сильно отличалось от современного, даже в такой консервативной области как религия. Средневековый католицизм (Средневековая религиозная доктрина) не допускал борьбы со злом в самом его сердце, вся борьба должна происходить на человеческом уровне. Люди сами выбирают чему служить, с чем бороться, кому отдать предпочтение Богу или дьяволу. Что же касается зла как такового, то здесь человек не в праве, что либо решать, тем более менять. Зло существовало в мире за долго до нашего рождения. Сатана – это то же Люцифер – ангел сотворённый Богом и отпавший от Него. Он – Князь Мира в который мы приходим по воле Божьей дабы пройти все уготованные нам испытания и возродиться для жизни вечной попав при этом либо в Ад, либо в Рай. Уничтожить это зло (даже если бы такое было возможно) означает нарушить замысел божий касательно человеческой жизни. Ведь если бы Богу было угодно, то он и сам бы это сделал, но он этого не делает, а значит человеку остаётся только смириться.

Если кто-то с этим не соглашался - его считали ошибающимся, то есть еретиком (от эрора - ошибка)

Теперь вернёмся в наши дни. Я думаю, нам всем не трудно будет вспомнить и представить себе икону с изображением св. Георгия Победоносца, поражающего змия. Он делает то же самое, что и Грета, но почитается нами как святой.

Хотелось бы поспорить с Гершензон-Чагодаевой, да и с другими многочисленными критиками, говорящими о Грете как о воплощенном обезумевшем зле. Для меня Грета – это обезумевшее страдание, - это надрыв, глубина которого доступна лишь юродивым. Я подчёркиваю «доступна», а не «свойственна». Ведь свойственно человеку то, что от него не зависит – черты характера, некоторые особенности поведения, инстинкты, то есть вещи, за которые он не отвечает, а доступно то, чего он добился, что заслужил.

У человека есть зрение физическое и духовное. Первое даётся нам от рождения, а второе с момента смерти. Потому, что простой смертный не вынесет всего, что можно увидеть духовным зрением. Только избранным подвижникам Господь даёт при жизни увидеть Ад и Рай, да и то во снах. Грета выглядит именно такой подвижницей. Но к ней мы ещё вернёмся.

Тогда становится понятно, что триада считается триадой (цикл циклом) не только потому, что картины, составляющие её, датированы одним годом, а потому, что между ними существует последовательная логическая связь. Они объединены одной темой борьбы добра со злом.

Давайте проанализируем. Для начала посмотрим на все три картины вместе. Причём я предлагаю расставить их не с права на лево, как принято рассматривать произведения станковой живописи и, как мы обычно это делаем, а сверху в низ: Рай, Мир людей и Ад.

На верхний ярус поставим «Падение ангелов».

 

Падение ангелов.jpg - Утопия Питера Брейгеля

 

Здесь описана битва небесного воинства с силами зла. Трудно перечислить все категории дьяволов, которых художник в избытке своего воображения выплеснул на картину. Здесь мы сталкиваемся с невероятными гибридами и какими-то выходцами из ночных кошмаров. Мы видим птиц, рыб, пресмыкающихся, ящериц, жаб, раков, устриц, жуков, пауков, бабочек и все виды насекомых. Они предстают перед нами не только чудовищно преувеличенными по сравнению с их нормальными размерами, но так же в самом неправдоподобном смешении одних с другими и с растительными и искусственными образованиями. Мы различаем летающих лангустов с раковинами вместо крыльев, стрекозу с туловищем артишока и с головой в виде маковой коробочки, птицу с женской головой, крыльями бабочки и хвостом в форме цветка. Летают жареные гуси и сороки с туловищами,

набитыми яйцами, рыбы, брюхо которых расстёгивается, как на застёжках-молниях, шарманки с рачьими головами, ожесточённо сражающиеся,

разъяренные щиты с гербами, летучие мыши, набрасывающиеся на рой мух,

коралловые колонии дующих труб и насекомых с головами медуз, вперемежку с крабами и панцирями, медведями и обезьянами. Наконец в

центре мы обнаруживаем падающего гигантского дракона с семью головами апокалиптического чудовища; его отличие от других чудовищ в том, что его убил сам св. Михаил, вождь небесного воинства. Св. Михаил защищён сверкающими золотыми доспехами, и, кажется, его поддерживают не только его гигантские крылья, но так же светло-голубая пышно развевающаяся мантия. Этому вооружённому духу не представляет никакого труда нестись по воздуху. Они побеждают демонов не физической силой, а неподкупной суровостью духа. Оружие, которым они атакуют и защищаются, столь же неэффективно, как у Дон-Кихота.

Сверху, в бледно-жёлтом сиянии, мы видим огромное солнце, являющее небесную сферу. Духи и дьяволы обрамляют эту сферу, распространяясь кругами, как звуковые волны в атмосфере. От голубовато-серых тонов в вышине оно распространяется до красноватой глубины Ада в её нижней части, поглощая собой даже зрителя.

Слово «падшие» мне в этом случае не очень нравится. Если и «падшие», то не в библейском смысле этого слова. Скорее я бы сказала «низошедшие». Я не большой знаток иностранных языков и не стану брать на себя ответственность за перевод, но истории известны случаи, когда из за неточностей перевода (к примеру Святого Евангелия или старо отеческих преданий) разгорались войны, Крестовые походы и, даже, раскол церкви (иконоборчество) Ведь падшие – это те, которые «отпали» отступили, отреклись, от Бога, предали Его. Что же мы в действительности видим на картине. Ангелы выполняют свою миссию, воюют с бесами и демонами не смотря на то, что ради этого им пришлось сойти во Ад. Они сражаются с полчищами нечистой силы переполнившей пределы для неё отведенные, вышедшей из всех берегов. Они борются со злом в месте специально для него отведенном. Может быть это так же не вписывается в средневековую догму и поэтому их и назвали «падшими».

Но нет, художник так не думал. Во-первых св. Михаил никогда не был падшим, а по сему этот вариант мы отметаем раз и навсегда. А во вторых - взглянем на эти лица. Здесь, как и в других его работах ярко видно отношение художникам к персонажам. Чем они одухотворённей (ближе к Богу), тем благообразней. Дева Мария в «Поклонении волхвов» имеет почти, что ангелоподобное обличие в отличие от простых смертных. На картине «Проповедь Иоанна Крестителя», (1556г. Будапешт, Музей изобразительных искусств) слушатели пристально смотрят на проповедника и их лица превращаются в светлые диски, на которых зияют странные и загадочные тёмные провалы глаз и ртов. Так можно ли, глядя на этих «падающих» ангелов, усомниться в их верности Богу?

Второй ярус – это «Триумф смерти».

 

Триумф смерти.jpg - Утопия Питера Брейгеля

 

Если бы картины могли звучать, то из трех картин цикла эта была бы самой тихой. Ну, может быть, слышался бы вой или стоны. Но здесь нет той ожесточённой борьбы. Ведь это Мир людей. Люди не сопротивляются. Да и как человек, впавший в грех и «отпавший» от Бога может противостоять самой Смерти. Вот где было бы уместно слово «падший».

Почему я так о людях? А Вы присмотритесь повнимательней. Ведь это же «Пир во время чумы». Люди, видя лицо Смерти, не складывают руки в молитве, моля Бога о прощении грехов и спасении, не подводят итог своей жизни, они всё ещё пытаются, что-то взять от неё, в последний раз насладиться, прелестями этого Мира.

Едличка предполагает, что содержание «Триумфа смерти» включает в себя тему страшного суда.

Можно сказать, что «Триумф смерти», в отличие от остальных двух картин трилогии, увиден глазами человеческими.

Мне кажется, что здесь показано то, что происходит на Земле в то время, когда в Мире ином происходят такие битвы как описано в «Падении ангелов»). Смерть рано или поздно приходит за каждым из нас. Из этого правила нет исключений. Но в данном случае смерть – это наказание за грех. Люди, всю жизнь служившие греху, а стало быть, демонам, погибают вместе со своими «покровителями».

Человеку дано право выбора. Если он выбирает Бога – он

служит добру, если же им овладевают бесы – злу. Но ведь свято место

пусто не бывает. И если изгнать из человека беса то… что? Вероятно, он воспрянет духом – думаем мы – обратится к Богу, в общем, станет хорошим. Хорошо если так. Но ведь на самом деле человек здесь опять оказывается перед выбором и не факт, что на этот раз он выберет Бога. Но ведь если убить всех бесов и искоренить сам источник зла (чем, кстати, занимается, Безумная Грета) то и выбора не будет.

Итак, мы вернулись к Грете.

 

Безумная Грета.jpg - Утопия Питера Брейгеля

 

Композиционно «Безумная грета» ближе всего стоит к рисункам на тему «Пороков» и «Добродетелей». Поверхность её сплошь покрыта разнообразными, разномасштабными фигурами и фантастическими вперемежку. С первого взгляда она кажется хаотичной, и только при более внимательном рассмотрении в её композиционном и сюжетном построении обнаруживается определённая и даже строго продуманная логика. Как в «Пороках» и «Добродетелях», на первом плане близко к середине картины помещена крупномасштабная женская фигура, представляющая собой Главное действующее лицо, в котором заключена кульминация символического смысла всего произведения. Её облик включает в себя признаки женщины-воина и домохозяйки. В правой руке у неё меч, направленный в сторону ада, на который она, очевидно, готовится напасть. Грудь облачена в панцирь, на голове маленькая каска. Левой рукой в

железной перчатке она тащит корзинку и котелок, наполненные вещами домашнего обихода: сковородка, тарелка, ложка, кувшин, бокал, ларец, немного денег, которые она даже не считает нужным прятать. Её одежда нищенски убога. На ней грубая суконная юбка; на ногах – растоптанные мужские башмаки. Правый чёрный рукав её кофты разорван; зато левый ярко-красный рукав огненно пылает, выполняя роль важного цветового акцента.

На втором плане картины, правее от центра, помещена другая крупномасштабная фигура, которую большинство авторов именует ведьмой и отводит ей роль второго главного персонажа картины, выступающего в качестве антипода к «Безумной Грете».

Это – двуполое существо с телом женщины и мужской головой. Ведьма сидит на крыше горящего каменного дома, крытого соломой. Левая рука её придерживает лодку, которая стоит на её согнутой в три погибели спине. Тело закутано в широкую розовую на зелёной подкладке одежду. Сзади платье откинуто, обнажая зад с большим отверстием, сквозь которое виднеется груда монет. Правой рукой черпаком на длинной рукоятке она выгребает монеты из своего зада (видимо художник таким хотел таким образом показать, что есть деньги) и сыплет их вниз, в толпу мелких женских фигурок, представленных в бурном движении. Женщины рвутся к деньгам, дерутся, тузят друг друга кулаками, пытаясь при этом отбиться от нападающих на них адских чудовищ разнообразного вида. Они видимо продолжают дело всей своей жизни, наглядно описанное в «Триумфе смерти». Одна из женщин, взгромоздившись на стремянку, которая приставлена к стене здания, пытается срезать кошель с деньгами, свисающий с одеяния ведьмы.

В лодке помещается большой прозрачный шар, очевидно символизирующий вселенную. Внутри шара виднеются несколько человеческих фигур и каменный дом. Один из человечков силится перебросить через борт лодки другой шар, небольшой и непрозрачный.

В остальных своих частях картина до предела наполнена фигурами и предметами, которые все словно охвачены вихрем движения, порожденного ощущением неукротимой борьбы. Всюду заметны символы зла и пороков Женщины дерутся с дьяволами. Адские чудовища барахтаются в водном потоке и вьются в воздухе. То тут, то там возникают причудливые, фантастические сооружения. Внимание зрителя привлекают нелепые противоестественные сочетания предметов (например, слева на втором плане возвышается полуразрушенное здание, напоминающее ореховую скорлупу, с разбитым яйцом внутри и торчащей из этого яйца арфой, по струнам которой ползёт паук).

Колористическое решение целого определяется пурпурно-красным цветом неба, которое похоже на огромный, густой и плотный огненный столп, вздымающийся вверх с охваченной пожаром земли. Этот пылающий цвет господствует над колоритом всего изображения. Заполняющие пространство картины фигуры и предметы смотрятся как бы через огненную завесу – сквозь текучий туман горящих красок.

В подавляющем большинстве статей она описывается как уродливая, облачённая в лохмотья «ведьма» обезумевшая от греха несущаяся со своими ворованными пожитками прямо в пасть огненной геенны. «Фурия, вооружённая мечом, защищает свой жалкий изломанный на куски домашний скарб» - пишет о ней Бертольд Брехт. Помилуйте, да от кого же защищает? Ведь ясно видно – она нападает!

«Безумная Грета» - одно из тех созданий мирового искусства, от которых исходят мощные духовные токи, потрясающие зрителя. И эти токи носят всецело отрицательный характер. Она воспринимается в качестве жуткой фантасмагории – вымысла, рождённого распалённым, охваченным чувством смятения человеческим воображением. В ней нет ни одного уголка, где сосредотачивались бы представления о добре или гармонии. Здесь всё – ужас и зло» - считает Гершензон-Чегодаева.

С тем, что касается «мощных духовных токов, потрясающих зрителя»,- нельзя не согласиться, но относительно всего остального я буду спорить.

Если говорить о внешности (лице и лохмотьях), то этим она как раз мало, чем отличается от других персонажей Брейгеля, скорее походит на них.

Что же касается пожитков, то почему все решили, что они ворованные. Мне они говорят совсем о другом. Я думаю, что это весь её скарб, что у неё нет дома и, что всё своё «добро» она носит с собой. Она несётся с мечём, надеясь поразить им огненную геенну – вот в чём её безумие. Мало тог, что она борется со злом в месте специально для него отведённом подобно ангелам - она пытается поразить его очаг, что бы его вообще не было, чтобы и выбора не было, и выбирать было не из чего, что бы осталось одно добро.

«Безумная Грета» - одно из самых загадочных произведений Брейгеля. В ней сильно ощутимы фольклорные элементы, заимствованные из народных легенд и речений (пословиц, поговорок); большая часть из них определена. Многие были в XVI веке общеизвестны, легко доступны; они как бы «лежали на поверхности». Хотя Едличка считал, что не стоит придавать им слишком большого значения, так как, согласно присущему ему обыкновению, они были использованы им ради достижения задач, весьма далёких от тех, которым служили первоначально.

Эта версия многое объясняет. Может быть, он действительно взял отрицательный персонаж и сделал его положительным и поэтому мы теряемся в догадках, ища скрытый смысл и боясь при этом, назвать чёрное – белым.

А может быть, картина в момент написания носила вполне не двузначный смысл, который изменился до полной своей противоположности, неизменно подчиняясь «ветру перемен».

Мне ближе первая версия. Я думаю, что он написал картину не выходя за рамки традиции и в то же время наполнил её своим смыслом. Теперь буквоеды могут довольствоваться назидательной ролью отрицательного персонажа «Безумной Греты», дескать «какой не надо быть, чтобы не уготовить себе такую участь», а НЕ буквоеды – восхищаться силой героического победного духа.

Я думаю, что этот цикл работ можно было бы объединить под общим названием: «Утопия Питера Брейгеля».

 

 

 

Написать комментарий